Неоплачиваемый труд: исторические корни проблемы
Почему уборка, готовка и уход за детьми не попали в ВВП, кто из создателей национальных счетов предупреждал об этом ещё в 1930-е и во что сегодня обходится женщинам «невидимая» работа.
Исключение неоплачиваемого домашнего труда из макроэкономической статистики стало результатом пересечения задач государств первой половины XX века, методологических ограничений классической экономики и укоренившихся социальных норм. Экономисты и историки экономической мысли объясняют этот подход несколькими причинами.
Статистика для войны и кризиса
Современная макроэкономическая статистика, включая концепцию ВВП, складывалась в 1930–1940-е годы, прежде всего в работах Саймона Кузнеца в США, Джона Мейнарда Кейнса и Ричарда Стоуна в Великобритании. Главными заказчиками этих метрик были правительства, которые решали задачи преодоления Великой депрессии и мобилизации ресурсов для Второй мировой войны. Государству требовалось измерить то, что можно обложить налогом, изъять или направить на военные нужды. Домашний труд не создавал налоговой базы и не производил танков, поэтому его учёт считался нецелесообразным.
Примечательно, что сам Саймон Кузнец называл исключение работы домохозяек из национального дохода серьёзным ограничением и предупреждал, что такой показатель будет искажать представление о реальном благосостоянии общества. Однако при стандартизации национальных счетов его оговорки не учли.
«Граница производства»
В первой Системе национальных счетов (СНС), которую ООН приняла в 1953 году под руководством Ричарда Стоуна, появилась жёсткая «граница производства». Товары, которые домохозяйства производят для себя, например урожай с приусадебного участка, в неё вошли, а услуги, то есть уборка, приготовление еды и уход за детьми и пожилыми, остались за её пределами. Экономисты объясняли это тем, что такие услуги не выходят на открытый рынок, и их включение сделает ВВП виртуальным и непригодным для анализа реальных денежных потоков.
Новозеландская экономистка и политик Мэрилин Уоринг в книге «Если бы женщины считались» (If Women Counted, 1988) показала, что ранние экономисты относились к неоплачиваемому женскому труду так же, как к природным ресурсам вроде чистой воды или воздуха. Его считали неисчерпаемым фоновым ресурсом, который воспроизводит рабочую силу для рынка, но за который рынку и капиталу платить не нужно.
Ситуация начала меняться лишь недавно. В марте 2025 года Статистическая комиссия ООН приняла обновлённую СНС, где для неоплачиваемых услуг домохозяйств предусмотрены отдельные расширенные счета, однако в основную систему национальных счетов и в ВВП этот труд по-прежнему не входит.
Скрытый двигатель экономики
Сегодня ООН, Международная организация труда (МОТ) и ОЭСР признают, что неоплачиваемый труд по уходу и домашний труд (Unpaid Care and Domestic Work) служит скрытым двигателем экономики. По оценке МОТ, в мире на него ежедневно уходит 16,4 миллиарда часов, что равно полному восьмичасовому рабочему дню 2 миллиардов человек. Эта оценка сделана в 2018 году и с тех пор не пересчитывалась, поэтому остаётся самой полной; на неё опирается и сама МОТ в материалах 2025 года.
Неоплачиваемый труд часто сводят к физическим действиям: готовке, уборке, стирке. Однако исследователи обращают внимание ещё на две его стороны, которые заметить гораздо труднее и которые сильнее всего истощают человека.
Ментальный груз
Так называют невидимую управленческую и координационную работу, которая стоит за каждым бытовым делом. Сходить за продуктами можно за полчаса, но кто-то должен постоянно держать в голове сотни мелких задач: помнить, что у детей заканчиваются тетради, что подходит срок плановой прививки и пора оплатить счета, выстраивать всю логистику семьи. В корпоративной среде такую работу называют проектным менеджментом и хорошо за неё платят. В быту же эту роль почти всегда берёт на себя женщина, становясь кризис-менеджером домохозяйства в режиме 24/7, что оборачивается высоким когнитивным напряжением и хронической усталостью.
Бедность времени
Экономисты называют так хронический дефицит свободного времени (time poverty). Когда часы, свободные от оплачиваемой работы, целиком поглощает быт, время становится самым дефицитным ресурсом, и человек физически лишается возможности вкладываться в собственное развитие: учиться, повышать квалификацию, открывать своё дело или участвовать в политической жизни.
Что это значит для рынка труда
По данным МОТ за 2024 год, заняты лишь 46,4% женщин трудоспособного возраста против 69,5% мужчин, и в странах с высоким доходом семейные обязанности объясняют до 80% этого разрыва. Работодатели заранее исходят из того, что основная бытовая нагрузка и уход за детьми лягут на женщину, и воспринимают её как потенциально «рискованного» работника. В результате женщины чаще соглашаются на низкооплачиваемую работу с гибким графиком и теряют в стаже.
Самым измеримым следствием становится «штраф за материнство», разрыв в доходах и пенсиях, который сохраняется на протяжении всей карьеры. Исследование Хенрика Клевена, Камиля Ландэ и Якоба Сёгора на данных Дании показало, что после рождения первого ребёнка доходы женщин в долгосрочной перспективе оказываются примерно на 20% ниже доходов мужчин. В 2023 году Нобелевскую премию по экономике получила Клаудия Голдин, чьи работы во многом объясняют природу этого разрыва.
