Аналитика

«Невидимое» насилие

Ноябрь 2026 · 6 минут чтения

В Верховном суде Абхазии идёт процесс по делу о гибели трёхлетней Габриэлы Лахиной. Соседи слышали скандалы и побои, но никто не обратился туда, где ребёнка могли защитить. Разбираемся, какие стереотипы делают насилие над детьми невидимым.

13 октября в Верховном суде Абхазии начался процесс по обвинению Кристины Лахиной в убийстве её трёхлетней племянницы Габриэлы Лахиной. Из трёх судей коллегии двое женщины.

По версии следствия, 7 апреля 2026 года трёхлетнюю девочку с особой жестокостью избила её родная тётя, мать четверых детей. Мать Габриэлы, переехав в Ростов-на-Дону, оставила дочь на попечение тёти. Ребёнок вовремя не получил медицинской помощи и скончался от побоев.

В судьбе Габриэлы переплетаются разные формы насилия: от домашнего физического насилия с особой жестокостью, включая избиение связанного ребёнка, до пренебрежения нуждами ребёнка со стороны матери.

Насилие в отношении детей остаётся сложным явлением, скрытому существованию которого способствуют стереотипы, связанные с возрастом и полом ребёнка, а также с представлениями о месте детей в семье. Именно внимание к этим деталям помогает понять, почему насилие над девочкой оставалось незамеченным, хотя о нём знали.

«Родной человек не навредит»

Здесь проявляется один из самых распространённых стереотипов: мать или близкая родственница, взявшая ребёнка под опеку, не станет причинять ему вред. Свидетели описывают Кристину Лахину как вполне заботливую мать: её дети выглядели ухоженными, на младшей дочери не было следов побоев, нетрезвой её не видели. Соседка Анжела Маняхина, выступившая в суде, сказала, что плохого отношения к детям не замечала.

«Ухоженность» детей становится доказательством их безопасности, хотя одно не гарантирует другого: сытый и чисто одетый ребёнок может подвергаться разным видам насилия. Когда бьёт мать или тётя, это называют «воспитанием», «нервами», «тяжёлой жизнью». Гендерный аспект насилия никуда не исчезает, даже если насилие совершает женщина, и следующий эпизод это хорошо показывает.

«Слишком шустрая» девочка

По словам Леры Джалагония, бывшей няни родной дочери Лахиной, та жаловалась, что Габриэла «слишком шустрая» и «часто хулиганит». Речь идёт о трёхлетнем ребёнке, для которого подвижность нормальна для возраста. Претензии к маленькой девочке за то, что она не тихая и не послушная, вписываются в стереотипное ожидание, что девочки с раннего возраста должны быть удобными. Посторонний человек может выслушать такие жалобы с пониманием и даже сочувствием, не услышав в них тревожного сигнала.

Подвижность и непослушание для трёхлетнего ребёнка обычны и не обязательно говорят о травме. Однако нельзя исключать, что после разлуки с матерью у девочки появились гиперактивность и импульсивность.

Почему молчали соседи

Соседка Лахиной Миранда Джопуа рассказала суду, что скандалы в этой семье случались и раньше и что она не раз слышала, как Кристина бьёт детей. Однако ни в одном из прозвучавших показаний не говорится, что кто-то сообщал об этом в соответствующие органы.

Вечером 7 апреля информация об избиении ребёнка не поступила ни в социальные службы, ни в правоохранительные органы, она передавалась только в личных сообщениях. Джопуа написала Джалагония, та написала старшей дочери гражданского мужа Лахиной Аляса Хаджимба (от первого брака), дочь сообщила отцу, а он позвонил Маняхиной. Люди связывались друг с другом и пытались выяснить, что происходит: Джалагония приехала, Маняхина с мужем зашли к Лахиной. Но ни одна из этих попыток не привела к обращению в органы, уполномоченные вмешаться и защитить ребёнка.

Это молчание трудно назвать равнодушием. В нём сходятся несколько стереотипов о семье, недопустимых в критической ситуации. Семья считается закрытым пространством, куда посторонним вмешиваться не принято. Физическое наказание детей во многих семьях до сих пор считается допустимым, поэтому звуки побоев за стеной не сразу наводят на мысль о преступлении и необходимости реагировать. В небольшом сообществе, где все друг друга знают, заявление в милицию на соседку воспринимается как грубое вмешательство, а не как защита ребёнка.

И наконец, страх. Джопуа была дома одна. После отъезда Джалагония Лахина, по показаниям свидетельницы, пришла к её двери, стучала и кричала бранные слова. Женщина, которая обратится в милицию, останется жить этажом выше той, на кого пожаловалась.

Что добавляет гендерный взгляд

О насилии над женщинами сегодня говорят всё чаще, тогда как насилие над детьми в семье, особенно со стороны женщин, остаётся в тени. Ребёнок не может пожаловаться сам, а у трёхлетней девочки, оставленной матерью у родственников, не было взрослого, для которого её безопасность была бы главной заботой.

Вопрос о вине Кристины Лахиной решит суд. Но у этой истории есть и другой вопрос, которого нет в обвинительном заключении: соседи как минимум слышали о побоях и скандалах, почему же люди с полномочиями защитить ребёнка оказались рядом с Габриэлой только тогда, когда помочь ей было уже нельзя?

ГлавноеГендерный подход не ищет виноватых по признаку пола и не оправдывает женщину обстоятельствами. Он показывает, как стереотипы «родной человек не может навредить», «в чужую семью не лезут», «шуструю девочку надо приструнить» делают насилие невидимым. Пока они действуют, в похожей ситуации соседи снова будут писать друг другу сообщения вместо того, чтобы позвонить туда, где ребёнка могут защитить.

По теме

Медиа с женским голосом о правах женщин в Абхазии.

Письмо «Камаҷыҷ»

Раз в месяц: главные истории, мнения и материалы о правах женщин в Абхазии и в мире.

© 2026 «Камаҷыҷ медиа». Все права защищены.
Made on
Tilda