Аналитика

Почему за гибелью новорождённого стоит не только один человек

Ноябрь 2026 · 5 минут чтения

Тело новорождённого ребёнка нашли в мусорном баке в посёлке Цандрипш. Пока гнев общества направлен на мать, за скобками остаются отец ребёнка, страх осуждения, запрет абортов и так и не созданные кризисные центры.

Обнаружение тела новорождённого ребёнка в мусорном баке в посёлке Цандрипш Гагрского района вызвало закономерный шок и острую общественную реакцию. Подобные происшествия всегда воспринимаются крайне болезненно, а в социальных сетях и публичных обсуждениях практически мгновенно формируется однозначный фокус внимания: гнев, осуждение и требования самого сурового наказания направляются в адрес матери.

С правовой и этической точек зрения лишение жизни беспомощного младенца безусловно остаётся преступлением, которому предстоит дать строгую юридическую оценку в рамках следствия и суда. Однако если рассматривать подобные трагедии исключительно как проявление чьей-то индивидуальной жестокости, за скобками остаются фундаментальные социальные, культурные и институциональные факторы, которые годами приводят к подобным исходам.

Где был отец

Первое, что обращает на себя внимание при анализе общественного резонанса вокруг случаев неонатицида (убийства новорождённого в первые сутки жизни), это полная концентрация внимания на женщине при абсолютном отсутствии вопросов к мужчине.

Биологически и социально у каждого ребёнка есть два родителя, и тем не менее в общественной дискуссии фигура отца практически никогда не упоминается. Остаётся открытым вопрос, знал ли мужчина о беременности и, если знал, какова была его роль. Мировая криминологическая и социальная практика показывает, что за скрываемой беременностью нередко стоят отказ партнёра от признания отцовства, психологическое давление, угрозы, экономическая зависимость женщины или даже сексуализированное насилие, о котором пострадавшая не решается заявить.

Когда общество возлагает стопроцентную ответственность за последствия репродуктивного процесса исключительно на женщину, оно невольно нормализует безучастность второго родителя.

Страх перед осуждением

Скрытая беременность и тайные роды вне медицинского учреждения редко происходят в социальном вакууме. Зачастую за этим стоит страх перед общественным осуждением.

В небольших и традиционных сообществах, где репутация семьи и мнение окружающих играют определяющую роль, внебрачная или нежелательная беременность до сих пор может восприниматься как «позор». Если женщина понимает, что дома её ждут отвержение, агрессия или изгнание вместо поддержки и защиты, она оказывается в состоянии тотальной психологической изоляции.

В таких условиях страх разоблачения перед родственниками и соседями начинает доминировать над рациональным мышлением. Ближний круг при этом может либо не замечать критического состояния женщины, либо игнорировать проблему, опасаясь огласки. В результате человек остаётся один на один с кризисом, с которым не в состоянии справиться самостоятельно.

Запрет абортов без сети безопасности

Отдельного внимания заслуживает действующий в Абхазии с 2016 года тотальный законодательный запрет на аборты. Это один из самых строгих законов в мире: он не допускает прерывания беременности ни при медицинских патологиях плода, ни по социальным показаниям, включая изнасилование или инцест. Закон императивно обязывает женщину вынашивать ребёнка при любых обстоятельствах, однако на практике не устраняет проблему кризисной беременности и лишь переносит точку отчаяния с первого триместра на момент родов.

Запретительная мера бьёт прежде всего по самым бесправным и социально изолированным женщинам. При наличии денег, действующих документов для пересечения границы и свободы передвижения можно выехать на платную процедуру в соседние государства, тогда как уязвимые женщины в сёлах и посёлках зачастую лишены такой возможности. Боясь официальной фиксации беременности, контроля и неизбежной огласки в небольшом сообществе, женщина в кризисной ситуации вообще отказывается от визитов к врачу, полностью выпадает из поля зрения медицины и остаётся без психологической помощи на все девять месяцев.

Показательно, что та же статья Закона «О здравоохранении», которая ввела полный запрет на аборты, прямо обязывала государство создать центры кризисной беременности при каждом родильном доме и развить механизмы социальной защиты. Карательная и запретительная часть закона заработала мгновенно, а обязательство по созданию сети кризисных центров осталось лишь на бумаге. Государство принуждает к рождению, но не предлагает соразмерной сети безопасности: ни убежищ, ни гарантированно анонимного механизма отказа от младенца, и в итоге загнанная в угол женщина оказывается на пути к подпольным родам и трагическому исходу.

Что могло бы предотвратить трагедию

Государственная система, как правило, подключается к подобным случаям уже постфактум, в лице следственных органов и прокуратуры. Между тем мировой опыт показывает, что снижение уровня детоубийств напрямую зависит от работы превентивных институтов.

Доступность кризисной помощи. Реально работающие кризисные центры и шелтеры, куда беременная женщина, оказавшаяся в безвыходной ситуации или под угрозой насилия со стороны семьи, может обратиться анонимно и бесплатно.

Психологическая и медицинская поддержка. Телефоны доверия, доступ к современной контрацепции, базовому репродуктивному просвещению и медицинской помощи без риска нарушения врачебной тайны, что особенно важно в малых населённых пунктах, где все знают друг друга.

Безопасные правовые механизмы отказа. Понятная и не сопровождающаяся травлей процедура официальной передачи ребёнка на попечение государства в родильном доме, если мать осознаёт, что не может его воспитывать.

Когда эти механизмы отсутствуют, не работают или вызывают у женщины недоверие из-за страха моментальной огласки, риск криминального исхода многократно возрастает.

Что говорят медицина и право

В современном уголовном праве убийство матерью новорождённого ребёнка сразу после родов выделяется в отдельную статью с более мягкими санкциями по сравнению с обычным убийством. Это продиктовано данными медицины и судебной психиатрии, и цели оправдать преступление здесь нет.

Роды, проходящие в тайне и без медицинской помощи, сопровождаются экстремальной физической болью, кровопотерей и резкими гормональными изменениями. В сочетании с многомесячным хроническим стрессом от скрываемой беременности это может приводить к острому аффекту, послеродовому психозу или временному помрачению сознания, когда женщина утрачивает способность адекватно руководить своими действиями. Определить, в каком именно состоянии находилась роженица, предстоит профильным судебно-медицинским экспертам.

Трагедия в Цандрипше даёт повод не только для следственных действий. Эмоциональное осуждение в социальных сетях помогает выплеснуть возмущение, но никак не влияет на причины, порождающие подобные преступления.

ГлавноеПонимание того, в каких условиях находилась женщина, где был отец ребёнка, почему не сработали механизмы социальной защиты и почему страх перед окружением оказался сильнее инстинкта самосохранения и материнства, нужно вовсе не для снятия вины. Оно необходимо, чтобы выстроить систему, в которой ни одна женщина не окажется в тупике, ценой которого становится жизнь ребёнка.
Если вы или ваша близкая оказались в кризисной ситуацииКонсультационный центр Женского фонда развития: +7 940 778-92-98. Горячая линия Ассоциации женщин Абхазии: +7 940 960-47-48, +7 940 778-47-48. Там помогут психологи и юристы.

По теме

Медиа с женским голосом о правах женщин в Абхазии.

Письмо «Камаҷыҷ»

Раз в месяц: главные истории, мнения и материалы о правах женщин в Абхазии и в мире.

© 2026 «Камаҷыҷ медиа». Все права защищены.
Made on
Tilda